Вы хочете песен? Их есть у меня!

Posted on 14.10.2011

6


-Видите вон тот черный ящик с кнопочками? Так вот, моя задача состоит в том, чтобы вовремя, и, желательно более-менее точно попадать пальцами по этим кнопочкам…

-Но в программе заявлены русские романсы!..

-А я чем могу помочь, если кто-то не приехал?

Вы не поверите, но в таком духе разговор продолжался добрых полчаса, и, похоже, заканчиваться не собирался.  Не спрашивайте, как я оказалась там и почему вдруг ответственность за прогулявшую певицу взвалили на меня. Всякая логика здесь капитулирует.

В итоге мои товарищи уговорили меня спеть, мотивировав это тем, что «на заре моих дней» я «целый год» занималась вокалом ( мои попытки убедить их в том, что это было «давно и неправда» ни к чему не привели). Ну, сами напросились.

Разумеется, нот по концертмейстерскому классу с известными мне романсами у меня с собой не оказалось, под руку подвернулся некий сборничек «Золотая коллекция русских романсов» (или коллекция золотых романсов — не помню), и перед самым выходом на сцену, пока пианистка разучивала романсы, тарабаня по воздуху пальцами, я переписывала в блокнотик слова. И полный зал публики в ожидании концерта. Словом, конец света, так настойчиво предсказываемый астрологами каждый год, вот-вот должен был наступить.

Первым номером был романс «Ночь светла». Пианистка играет вступление, а я в это время осознаю, что не могу разобрать ни слова в собственных каракулях… Ухватывая обрывки слов, мычу примерно следущее : «На волне — при луне…что-то там… в тишине…что-то там соловей из кустов средь ветвей». Пианистка, чувствуя мое замешательство, решила, что мне не удобно петь так быстро…и стала замедлять. Теперь конструкция пианист-вокалист стала тормозить, как паровоз при подъезде к станции, и, когда я уже была готова запыхтеть и издать последний гудок, романс, наконец закончился. Следующим был романс «Сарафанчик» А. Гурилева. На всякий случай предупредив пианистку, что «желательно чуть побыстрее», я вздохнула, приготовилась петь — и уже была безнадежно отставшей от стремительного движения музыки. Перепугавшись, я кинулась за ней вдогонку, затарахтев «мне-наскучило-девице-одинешенькой-в-светлице…и.т.д. по тексту» в духе народных частушек, да так разошлась, что на втором куплете обогнала партнершу на несколько тактов. Но и это было не еще не все. Поскольку на высокой скорости текст мелькал, как елки вдоль дороги, пришлось занять позицию поближе к нотам, а это означало, что мне нужно теперь еще и перемещаться туда-сюда — от нот к краю сцены и обратно. Получалось у меня это довольно шустро, пока, решив помочь перелистнуть страничку,  я не снесла ноты с пюпитра. Ноты полетели в зал, описав красивую дугу. Публика обрадовалась. Пианистка в замешательстве доиграла романс. Когда ноты были водружены на место, я вернулась к исходной позиции «за спиной у концертмейстера», а сама концертмейстерша  пришла в себя, мы продолжили.

Концерт шел, помидорами в нас не кидали, даже хлопали…Меня разморило, я стала думать о чем-то о своем, и забыла, пела я этот куплет или нет. А пока вспоминала, слышала, что пою нечто вроде «Побудь со мной, побудь со мною, еще побудь — еще со мной», но это уже воспринималось нормально…В общем я поняла, что пора закругляться. Увидев в нотах романс Шереметева «Я Вас любил», я обрадованно закивала, тыкая в него пальцем, из чего моя партнерша сделала вывод, что «да, я этот романс знаю, да, он последний, еще немного, еще чуть-чуть».

Она взяла соль-мажорный аккорд. Я вступила. И через пару тактов меня осеняет ужасная мысль, что она играет находившийся на соседней странице романс Даргомыжского с тем же названием… Те, кто немного знаком с обоими романсами, знают, что хотя тональности и одинаковые, а романсы эти, мягко говоря, отличаются друг от друга. Мы не просто разошлись. Мы иногда совпадали. В основном, в паузах. А когда в романсе Даргомыжского начался повтор, для следующего куплета, пианистка каким-то образом извернулась и вышла в романс Шереметьева. Как Вы могли догадаться, эта мысль пришла в голову не только ей. Итак, мы поменялись местами. Теперь я пела романс Даргомыжского, а она играла романс Шереметева.  Это был финиш. И тут мне стало смешно. Корчась от смеха, выдаю «Я не хочу печалить Вас ничем» вместо «Как дай Вам Бог любимой быть другим», мой боевой товарищ берет какой-то невероятный Прометей-Тристан аккорд, после чего мы удаляемся под апплодисменты рыдающей публики.

Остальная часть концерта прошла без приключений.

Но по-настоящему мы удивились, когда зрители подходили, и — нет, не забрасывали нас тухлыми яйцами — а нахваливали и спрашивали, когда следующий концерт. Наверное, решили, что мы из соседнего театра «Мимигранты»…

Вечером, когда за ужином я рассказала моим домашним эту историю, родители меня спросили:

-А в афише не было указано, кто и какие романсы исполняет?

-Нет, там было лишь упоминание, что прозвучат «мелодии любимых русских романсов».

-Так почему же ты не сыграла переложения для фортепиано? У тебя ведь они были в программе!

А я, хоть убей, не могла найти подходящего ответа…

Реклама